Нашему бизнесу сегодня:
34 года, 2 месяца, 23 дня
+7(921) 932-20-66




Кузнецов Александр Павлович
Управляющий партнёр
(921) 954-11-49
e-mail: kuz-inaudit@yandex.ru




Левашова Алла Анатольевна
Управляющий партнёр
(921) 931-69-14
e-mail: lev-inaudit@mail.ru

Сорвать покровы с Серого волка! Доктрина снятия корпоративной вуали в российских судах



Этот пост является кратким пересказом нашей новой статьи. Кому интересны подробности, почитайте статью.

Будылин С.Л., Иванец Ю.Л. Срывая покровы. Доктрина снятия корпоративной вуали в зарубежных странах и в России // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2013. № 7. С. 80-125.

В последнее время ВАС активно «подает сигналы» о необходимости введения в российское право правила, известного в англосаксонских странах как «доктрина снятия корпоративной вуали». В частности, сторонником доктрины «снятия корпоративной вуали» является Председатель ВАС РФ Антон Иванов. «Внедрение этой доктрины в российское арбитражное судопроизводство станет еще одним шагом ... к социальной ответственности бизнеса», - полагает Председатель ВАС.

Что это за доктрина? Впервые она была более или менее внятно сформулирована английскими и американскими судами в конце XIX – начале XX века. Суть ее состоит в том, что при определенных условиях ответственность по обязательствам юридического лица может быть возложена на его акционеров или иных контролирующих его лиц, невзирая на нормы закона об ограниченной ответственности акционеров и т.д.

Названием доктрины мы обязаны американскому правоведу Морису Уормсеру, который в 1912 году опубликовал в Columbia Law Review статью «Piercing the Veil of Corporate Entity». Автор выступал за «снятие корпоративной вуали» в тех случаях, когда корпорация является лишь «альтер эго» своих акционеров. «Это была та же самая стая вороватых волков, будь то в «корпоративном» платье бабушки Красной шапочки или в своей собственной мохнатой шкуре», - поясняет автор свою мысль применительно к одному судебному делу. Речь в деле шла о банкротстве товарищества, и суд счел возможным удовлетворить требования пострадавших кредиторов товарищества за счет имущества корпорации, контролируемой участниками товарищества («вороватыми волками», по выражению американского правоведа). Впоследствии профессор Уормсер развил свои взгляды на эту тему в книге с говорящим само за себя названием «Франкенштейн, инкорпорейтед».

При каких же условиях допустимо «снятие вуали»? Эти условия формулируются в разных юрисдикциях общего права нетождественным образом, но суть, в общем, одна.

Так, в одном из судебных актов (American Fuel Corp. v. Utah Energy Development Co., Inc., 122 F.3d 130 (2d Cir. 1997)) Апелляционный Суд США по Второму округу приводит следующий список из двух элементов, подлежащих доказыванию для снятия «корпоративной вуали» по праву штата Нью-Йорк.

Владелец полностью доминировал (exercised complete domination) над корпорацией в отношении рассматриваемой сделки.

Это доминирование использовалось для обмана или правонарушения (fraud or wrong), которое причинило ущерб стороне, требующей «снятия вуали».

Эта формулировка известна как «двухкомпонентный тест» (two-prong test). Стоит подчеркнуть, что самого по себе «доминирования» еще недостаточно для «снятия корпоративной вуали». Подлежит доказыванию также факт неправомерного поведения, причинившего истцу вред.

В том же деле перечисляются факторы, совокупность которых может использоваться судами для установления факта «доминирования», хотя не обязательно все они должны быть выполнены (все в свете права того же штата).

Соблюдаются ли корпоративные формальности.

Располагает ли корпорация достаточным капиталом.

Используются ли средства корпорации для личных, а не корпоративных целей.

В случае двух организаций, имеются ли пересечения в части владельцев, директоров, работников.

Используют ли две организации одно офисное пространство, адрес, номера телефонов.

Степень собственного коммерческого усмотрения, демонстрируемого подконтрольной корпорацией.

Совершаются ли сделки с подконтрольной корпорацией на принципах «вытянутой руки» (т.е. на тех же условиях, что и с независимыми контрагентами).

Является ли данная корпорация независимым центром прибыли.

Оплачивают ли другие лица долги подконтрольной корпорации.

Есть ли у корпорации имущество, которое используется контролирующим лицом, как если бы оно было его собственным.

Например, в 2005 году на основании этой доктрины суд Нью-Йорка «снял вуаль» с нью-йоркской корпорации, через которую в 1990-х осуществлялся едва ли не весь экспорт «Норильского никеля», в ходе чего бесследно исчезли сотни миллионов долларов (. JSC Foreign Economic Association Technostroyexport v. International Development and Trade Services, Inc., 386 F.Supp.2d 461 (S.D.N.Y. 2005)). Корпорация была зарегистрирована на двух американок, а офис был на квартире у одной из них. В процессе американка горько жаловалась, что руководитель российского контрагента «стал богачом за ее счет, а сам теперь не выполняет своих обещаний». Суд снял вуаль, но удалось ли отыскать миллионы, материалы дела умалчивают.

Правоведами и судами англосаксонских юрисдикций активно обсуждаются различные тонкие моменты использования доктрины. Например, могут ли в результате ее применения переходить не только деликтные, но и договорные обязательства, такие как обязательства из пророгационного соглашения? Судебная система Великобритании в ряде громких дел – «Антонио Грамши против Степанова», «ВТБ против Нутритека» (Антонио Грамши здесь не итальянский коммунист, а либерийский офшор; ВТБ – да, это тот самый ВТБ) пришла к выводу, что не может. Американские суды придерживаются противоположного мнения.

В России доктрина была впервые упомянута и, кажется, даже применена ВАС в небезызвестном деле «Парекс-банка» (Постановление Президиума ВАС РФ от 24.04.2012 N 16404/11 по делу № А40-21127/11-98-184). Похоже, на этом ВАС счел свою роль по введению доктрины в российское право выполненной.

В одном из своих интервью (2012 г.) Председатель ВАС РФ Антон Иванов, отвечая на вопрос о том, что препятствует внедрению доктрины «снятия корпоративной вуали» в судебную практику, высказал следующее мнение: «Это проблема менталитета судей, воспитанных в приверженности формализму, и сторон, которые не заявляют такие требования. . . . Не за горами и то время, когда суды будут рассматривать проблемы "снятия корпоративной вуали". Если стороны будут заявлять и обосновывать такие требования, суды будут вынуждены их рассматривать. На формирование практики уйдет не менее двух лет».

Однако в деле «Парекс» ВАС не удосужился сколько-нибудь внятно сформулировать доктрину, что делает, мягко говоря, сомнительной прецедентную ценность ее упоминания. Арбитражные суды отнюдь не спешат применять доктрину по «заявленному и обоснованному» требованию стороны. Например, рассматривая подобное требование со стороны миноритариев Кировского завода, апелляционный суд сообщил истцам: «Применение при рассмотрении дела какой-либо доктрины в качестве отдельного процессуального действия АПК РФ не предусмотрено» (Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.10.2012 по делу № А56-38334/2011.).

Похоже, надеждам Председателя ВАС на формирование практики снятия вуали «снизу» не суждено оправдаться. Для введения доктрины потребуются гораздо более внятные указания самого ВАС.

Вместе с тем некоторые суды общей юрисдикции снимают корпоративную вуаль легко и непринужденно, вообще не утруждаясь изысканием правовых оснований для этого.

Так, в 2012 году Мещанский районный суд в деле «Dalemont Limited против Сенаторова» взыскал с физического лица его задолженность перед банком, и в счет ее погашения обратил взыскание на несколько десятков объектов недвижимого имущества. Имущество, однако, принадлежало вовсе не самому предпринимателю, а нескольким российским ООО, предположительно им контролируемых.

Судья пришла к выводу, что «через все юридические лица, привлеченные к участию в деле в качестве ответчиков, С. осуществляет бенефициарное владение имуществом, т.е. является фактическим собственником имущества, на которое истец просил обратить взыскание».

Именно на основании этого вывода взыскание в счет погашения долга физического лица было обращено на активы юридических лиц. Кроме того, на основании этого же вывода был решен вопрос о подведомственности спора суду общей юрисдикции (а не арбитражному суду, как настаивали сами ООО).

Решение нашло полное одобрение в апелляции. «Довод всех юридических лиц, подавших апелляционные жалобы, о том, что они не являются надлежащими ответчиками по делу, опровергается представленными в дело доказательствами, свидетельствующими о том, что С. через цепочку корпоративного (акционерного) контроля, в которой ответчики... представляют собой заключительные звенья, является собственником недвижимого имущества, на которое суд первой инстанции обратил взыскание», - сообщается в апелляционном определении Московского городского суда.

Из судебных актов, кстати, можно видеть, что «цепочки корпоративного контроля» включали не только компании, владеющие акциями других компаний и обществ, но и англосаксонские трасты, и фонд на Джерси.

Надо сказать, что упомянутые термины («бенефициарное владение», «цепочка корпоративного контроля») российскому гражданскому праву неизвестны и самими судами определены не были. Вопрос о наличии или отсутствии злоупотребления, недобросовестности, обмана или иного правонарушения при использовании юридических лиц судами не ставился и не решался. Интересы миноритариев (которые по ходу дела обнаружились в «корпоративных цепочках») судами по существу не обсуждались и не учитывались.

Как видим, робкая попытка ВАС ввести доктрину в практику наткнулась на довольно жесткую позицию нижестоящих судов, указавших на необходимость следования букве закона, а не «какой-либо доктрине». В то же время СОЮ применяют доктрину, не ощущая, кажется, необходимости в каких-либо правовых основаниях для этого, будь то буква закона или хотя бы указание ВС.

Спрашивается, и в какой же ветви судебной системы у нас суды играют правотворческую роль? :)